Инна возвращалась домой после ночной смены в редакции. От усталости гудела голова и болела спина, но она уже привыкла не обращать на это внимания.
Она представляла, как сейчас придет домой, поцелует сладко спящих ребятишек и любимого мужа, предвкушала запах уюта и тепла.
Дом был построен совсем недавно руками ее мужа, который вложил в него всю любовь и фантазию. Особой их гордостью был собственноручно выложенный камин, возле которого они любили собираться всей семьей.
Уже светлело небо, и темнота начала отступать. Последний поворот… Инна застыла. На месте дома была небольшая груда черных обугленных кирпичей и черепицы, то там, то тут просачивался тонкой струйкой дымок. И только труба камина зловеще чернела на фоне утреннего неба. Два слова пронзили Инну и заставили содрогнуться: «Дети! Андрей!» Она ринулась к руинам и голыми руками начала разгребать тлеющие угли, расшвыривать головешки.
Не обращая внимания на сорванную кожу и стертые до крови ногти, она рыла и рыла, а когда поняла, что ничего не найдет, вдруг протяжно и обреченно, как загнанный зверь, завыла. Ее дикий вой и рыдания разнеслись по всей спящей улице.
В это время она вдруг услышала мягкий и такой родной голос: «Инночка, я здесь». Она обернулась. На нее смотрел Андрей, весь в ссадинах, в чужой одежде, но — живой! Пересохшими губами она с трудом выдавила из себя: «А дети?» «Дети спят у соседей». Ощущение счастья захлестнуло Инну. Она кинулась в объятья к мужу и принялась осыпать его поцелуями. «Это все камин. У нас ничего нет, все сгорело, мы даже одеться не успели», — шептал Андрей. А она смахивала с щеки непослушные слезы, смеялась и говорила: «Я самая богатая и счастливая женщина на свете, Андрюшенька. У меня есть вы, а все остальное совсем неважно».